Старость в радость
sputnitsaitch
Я часто думаю, какой бы мне хотелось себя видеть в старости. Сухощавой старухой спортивного типа, рассекающей соседний парк по 15 км в неделю, всегда в элегантной одежде полуспортивного типа, сидящей на фруктовых диетах и  тянущей скрипучие суставы на занатиях йогой. Или доброй бабушкой, раздавшейся в талии, пекущей вкуснейшие пирожки полудюжине внуков, занимающихся с ним русским языком и играющей в лото. Или тратящей последние годы жизни на безумные гуманитарные проекты помощи голодающим африканским детям, постоянно в переписке с сотней организаций в теме fundrising, одетой кое-как, вечно на аукционах подержанных вещей со впавшими от недосыпания глазами  и сострадания всем и вся. Или законсервированным снобом, замдиректором сверхкрутой антикварной галереи в самом дорогом квартале самого крутого города, с ниткой жемчуга за тысячу баксов вокруг куриной шеи, бездетной и "безвнучной", лет двадцать как разведенной, по 12 часов в работе без выходных, окидывающей коллекционеров оценивающим, а случайно вошедших поглазеть на римские консоли и чудеса буллевской мебели, инкрустированной черепаховым панцырем, уничтожающим взглядом. Или уставшей от жизни, уехавшей на пенсию в Мексику, валяющейся в шезлонге с видом на лазурный океан, плюнувшей на вечные проблемы давно выросших детей и плевавшей на то, где вечерами пропадает муж. 

Короче, есть о чём задуматься, товарищи





Аризонская Мечта
sputnitsaitch

Я наверно никогда не смирюсь с тем фактом, что вот уже третий год моей жизни сгорает под аризонским солнцем. Еще до переезда я читала, что Аризону либо любишь, либо ненавидишь. Среднего не существует. Еще как существует! Люди мечтают о прохладном зеленом штате Вашингтона, Нью Йорке, Массачуссетсе, уж молчу о Калифорнийском поборежьи, но продолжают здесь жить, потому что не могут позволить себе жить где-то еще. Для кого-то после кукурузных полей и природного однообразия Айовы и Индианы или холодов Митчигана Аризона кажется раем земным. Может и получается, что они если и не ненавидят, то по крайней мере терпят Аризону в силу обстоятельств. Вот и я, купаясь в собственном сарказме, терплю, потому что выхода (пока) нет. Единственное утешение, которому я радуюсь каждый год с конца февраля по апрель – это цветущая пустыня и, самое главное, распускающиеся бутоны на апельсиновых и грейпфрутовых деревьях. В прошлом году я пропустила этот рай: судьба на полтора месяца закинула меня в старушку-Европу как раз в цветущий период. Как это не странно, со всей моей критикой в адрес штата Великого Каньона я счастлива быть сейчас именно здесь. Пустыня цветет всеми возможными цветами, которые сложно представить в месте, где летняя температура зашкаливает за +45. Природа набирает силы, набухает почками и струится холодными родниками, чтобы к июню снова сгорень подобно птице-Феникс. Но самое главное – это негодяи грейпфрутовые деревья. Апельсиновые тоже пахнут. Но грейпфруты распространают просто огразмический наркотический запах: болезненно горький, до першения в носу, одновременно сладкий, обволакивающий, догоняющий за десятки метров и снова бьющий в нос. Особенно к вечеру. Я выхожу из дома на пробежку. Вернее, меня выносят ноги. За ароматом и поиском новых ощущений. Скучные по-деревенски выглядящие улицы с частными домами в парадоксальном городе-миллионщике преображаются исключительно благодаря закату и этому несравненному запаху. Настоящая ароматерапия под открытым небом. Как в первый раз поворачиваешь голову в поисках цветущего дерева. Оказывается оно было еще две улицы назад, а запах льется шлейфом. Как бы в порыве не пробегать миль шесть вместо обычных четырех. И где-бы достать подобный парфюм или лосьон для тела на худой конец! Хочу быть грейпфрутовым деревом.


Праздник, который всегда с тобой
sputnitsaitch

Два года жизни в Париже не прошли даром. Не только благодаря тому, что я стала понимать, что там лопочут французы со скоростью 300 слов в минуту и даже пыталась что-то лопотать в ответ. Потому что есть, что вспомнить, о чем грустить, скучать и радоваться тому, что там прожито, а что нет. Париж порой наваливается ностальгией до боли в костях. Хочется снова переживать тяготы и лишения парижский реалий, непередаваемую сладость дождливых дней, скупость архитектуры и монотонность прогулок по двухэтажным набережным Сены. Paris, je t’aime. Из всех невероятных и глупых встреч, событий, университета, выставок, обедов, полуденного сна в парках, чтения в метро в 6 утра, и поцелуев на мостах и под ними мне чаще всего вспоминаются два.

Первое, это когда вскоре после написания диплома я шла пешком в не-помню-какой-музей в не-помню-каком-аррондисмане. По типичной такой парижской улице, с типичными кафе и с типично нервными спешащими парижанами. И тут прямо перед моими глазами за столиком уличного кафе возник он:

Луи Гаррель был неприлично покрыт прыщами, курил сигарету и о чем-то общался с соседом по столику. Тот самый Луи Гаррель, со сверх-тяжелым взглядом и смоляными локонами одного из «Мечтателей». Ситуация чисто парижская: не самый известный, но бесподобно по-французски красивый актер (не смотри на эти прыщи!) что-то там болтает, потягивая кофе, и остальным до него фиолетово. Мне хотелось сесть рядом за свободным столик и просто так поедать его глазами. Но вместо этого я продолжала играть в чисто парижскую игру, и не на секунду не замедляя шаг просто так прошла мимо его столика. Это Париж. И ради такого момента в нём следует жить.

Париж обескураживает и заставляет просто не верить тому, что открывается перед глазами. Особенно успешен Париж в смывании стереотипов столицы высокой моды, всего там самого утонченного и изысканного, ну и прочей чепухи. Однажды я ждала в гости на несколько дней брата, и раздумывая, что бы такого-эдакого ему показать, исконно парижского и незабываемого, брела с работы к метро. Дело происходило у Пале Руаяль, прямо напротив Лувра, где раскинулось огромное кафе на столиков так тридцать, а в проходе в двор дворца играл маленький оркестр с флейтистом. Да как играл! Мимо публики, ленно потягивающей вино и  омерзительный эспрессо, который бывает только во французских кафе, плелась бомжиха. Достигнув эпицентра площади, изрядно пьяная и говорливая женщина без определенного места жительства сняла штаны и села какать, прозорливо закинув полы плаща на голову, задом к этой публике. Публика взирала на это зрелище без тени смущения (а может и с тенью, потому что пара явно не парижан встала и демонстративно ушла), все остальные же продолжали слушать флейтиста и ковыряться вилкой в своих круасанах. Вот, подумала я, это настоящий Париж, который Гюго обозвал «клоакой». Народ смотрит на какашки и говорит о позднем Морисе Равеле. Из Лувра в человеческие испражнения прямо на площади Руаяль, как из 8-го аррондисмана с антикварными магазинами и последними коллекциями от Шанель к обездоленным неграм и арабам в район Сен-Дени или Шато Дo. Это тоже Париж.

PS:
Надо сказать, что фекалии явно обозленной на всё парижское общество женщины, красовались на асфальте еще минимум сутки. Потом их убрали, но въевшееся в асфальт пятно напоминало о себе еще несколько дней, пока его не смыл летний дождь. Мой брат ужасно обрадовался этой истории, и, к счастью, пятно дожило до его приезда. После этой истории ему захотелось побольше исследовать альтернативный Париж, но времени на это уже не хватило.


Как Стать Итальянкой
sputnitsaitch



Уметь говорить ризотто, ладить с итальянскими родственниками, ругаться на водителей по-итальянски и носить итальянскую обувь с сумкой через плечо еще не значит быть итальянкой. Итальянский язык так и стоит подаренной свекровью стопкой учебников на полке, и в силу своей лени, занятости и реалий американской жизни с её далеким от итальянского языком, мне всё никак не удается заговорить на языке Данте. Чтобы хоть как-то приблизить итальянскую с римским оттенком мечту, решила разнообразить свою жизнь вступлением в итальянское гражданство. Период жизни намечается интересный: простановка апостилей на нехилый такой пакет документов с их последующим переводом, восьмичасовая поездка в солнечный Лос Анжелес, интервью с итальянскими бюрократами в консульстве, двухлетнее ожидание, и заветный паспорт прилетит ко мне на крыльях то ли любви, то ли терпения. За официальную любовь к Италии нынче требуют 200 евро. И чего только не сделаешь ради любви!

Одноклассники
sputnitsaitch


 
Есть такой веселый сайт – одноклассники точка ру. Поскольку его интерфейс в отличие от всесоюзного контакта не содран с фэйсбука, этим сайтом очень смешно пользоваться. Вам то и дело приходят оценки ваших фото от каких-то горячих кавказских и славянских парней и дев, приглашения дружить от каких-то странных типов и душераздирающие предложения принять в голосовании «Кто красивее: русские девушки или осетинки?». Всё направлено на духовное обогащение. Но самое прикольное – это, конечно, ваши сами бывшие одноклассники и прочие знакомые. Большинство из них приходит на вашу страницу, смотрит фотки и читает, успели ли вы выйти замуж и нарожать детей. Одна даже спросила меня «Ты замужем или ......?» (видно, в многоточие подразумевалось, что е...шься без штампа в паспорте). Но у некоторых даже хватает куража послать «привет» и спросить как дела и чем занимаешься.
 
Так вот, недавно я получила сообщение от одной особы из моего владикавказского детства. Подругами мы не были (она была кажется на 4 года старше), учились в разных школах, но были соседями. Девушка Алла собирала толпы ребятки в своем доме, возилась с ними, играла. Мы ее все очень любили и даже нежно именовали «Аллочка».  Она нам казалась самой заботливой старшей сестрой, самой красивой и умной. Аллу никто не знал, а вот Аллочку - все. Аллочка послупила в педагогическое училище и стала преподавательницей в детском саде. Потом у Аллочки появился ухажер, на голову ниже, но заботливый и приветливый парень. Потом я уехала и Аллочка как и многие остальные выпали из моей жизни. Вернее, Аллочка выпала из нее еще когда мне было лет 11-12, когда появились другие интересы кроме игры в прятки и прыгание через резинку.
 
К чему это я? Сайт одноклассники приносит мне сообщение от женщины, которая (в белой распашонке со стрижкой а-ля дискотека 80е) еле умещается на стуле. От Аллочки остались лишь веселые голубые глаза. Всё остальное расплылось и растеклось, приняв формы сырого дрожжевого теста. В приветливом тоне она спрашивает меня о моей жизни и соответственно рассказывает о себе. У Аллочки два ребенка, один уже ходит в школу, а младший с ней в ясли, в которых она работает. Муж работает где-то электротехником, но получает очень мало. На жизнь еле хватает. Короче, веселого мало. В период отпуска люди тупо сидят в своей новостройке, потому что на отдых денег совсем нет. Но потом разговор принимает другой оборот. Аллочка спрашивает, скучаю ли я по нашей улице и нашему детству. Мол, помнишь, как весело было, все дружили, все вместе играли. А потом всё куда-то пропало. Мда... И правда, куда всё и все пропали? Неужели повзрослели? Обидно-то как! Прошло почти 20 лет, а человек с ностальгией в голосе спрашивает, скучаю ли я по прыгалкам и обливаниям из шланга. Я что-то промямлила в ответ, изрядно смягченное. Но Аллочка не успокаивалась. Она начала ругать нынешнюю власть за мизерные зарплаты, плохую медицину и прочее. Сложно не согласиться: зарплата у воспитателя яслей во Владикавказе может долларов 250 максимум. Но дальше я не выдержала. Аллочке и ее мужу мало двоих ребятишек, им ужасно хочется третьего, желательно девочку (а дай третьего, подумала я, захочется четвертого), а позволить они это себе не могут. Ни жилищных условий, ни детских пособий, ни нормальной зарплаты. В общем, в России, по ее словам, так прямо как в центральной Африке. Вот интересно! Я сама люблю покритиковать нынешнюю власть, и влезть в Интернет с утра за новостями в России для меня долго номер один. Но когда молодая женщина, у которой уже двое детей и отдельная квартира, так плохо выглядит в свои 30 с небольшим лет и по полдня зависает в одноклассниках, строя себе какой-то виртуальный огород с морковкой и голосуя за осетинских невест, начинает лить помои на власть – ей-богу противно. Тайвань и Китай уже столетие строго контролируют рождаемость, в Европе двое детей – роскошь, которую может себе позволить лишь средний класс, а вешать собственный детский сад на государственное обеспечение – удел имигрантов из Турции, Северной Африки и Ближней Азии. У меня так много умных и красивых подруг детородного возраста, работающих и ищущих себя в этой жизни. И большинство из них задаются вопросом, иметь ли ребенка (уточнение – ребенка, а не детей!). Если да, то когда, в начале карьерного роста или на ее пике, смогут ли они себе это позволить, хватит ли денег в семье, чтобы отправить этого единственного в приличную школу, купить ему приличную одежду, показать другие города, а не только собственный двор с песочницей, море и горы, дать ему необходимое количество любви и заботы, а главное - времени. Аллочка может и задается этими вопросами, но ее дети уж точно ничего не увидят дальше школьного двора. А если увидят – так это будет нескоро. И чего тут спорить и негодовать? Приоритеты у всех разные. Некоторые живут сладкими воспоминаниями перестроечного детства, собирания вкладышей от жвачек и поедания неспелых яблок с соседского огорода. 

Мечты Русской Женщины в начале 90х
sputnitsaitch

Dans le Noir
sputnitsaitch


Прям не знаю, началь ли с рассказа о том, какой у меня в жизни был гастрономический опыт. Или в каких ресторанах приходилось бывать. И с кем есть и пить. И какие диковинные или простые как московский салат блюда отведывать. Но один останется самым незабываемым и самым прочувствованным.
 
Ресторан оказался сюрпризом на мой день Рождения несколько лет назад. Тогда мой будущий муж чуть ли не завязав мне глаза привел меня в очень странное место. Что можно ожидать от ресторана под названием «Dans le noir » (в темноте)? Начать стоит с того, что туда можно попасть только с резервацией недели за две минимум, если повезет – за неделю. Если вы вдруг решите не прийти, деньги всё равно с карты снимут. Так что готовиться к данному мероприятию стоит серьезно. Первый ресторан сети  «In the Dark » появился в Париже в 2004 году (в котором, мы, собственно, и были). Потом аналоги были открыты в Лондоне, Цюрихе и Берлине. Сейчас в США есть целая сеть ресторанов dark eating. Не знаю, такие же ли они, как незабываемый парижский. Может скоро проверю вариант в Сан Франциско. Тёмный ресторан есть даже в Петербурге!
 
Короче, к делу. В чём фишка? Ресторан расположен в приличном ресторанном месте около Центра Помпиду. Ничем не примечательный снаружи, лишь скромной вывеской, ресторан имеет наглухо забитые окна. Внутри – тесный бар с очень слабым освещением, где нам пришлось подождать столика минут пятнадцать. Ресепшионист спрашивает вас о пищевых аллергиях, предпочитаете ли вы рыбу или мясо, или же хотите что-нибудь вегетарианское. Вот и весь заказ меню. Что вам принесут на тарелке, вы узнаете только когда положите её содержимое себе в рот. Вас просят запереть сумки, кошельки, телефоны и прочее в камере хранения, чтобы у вас не дай бог не возникло желания в порыве отчаяния выудить фонарик и осветить комнату.
 
Из-за толстых занавесей появляется офиниант или официантка, как в нашем случае. Совершенно слепая девушка с лицом, на которое не по себе смотреть. Некоторые официанты носят темные очки, другие не прячут стращных выпученных глаз. Нас, группу из нескольких человек, цепляют друг за друга паровозиком и вводят в собственно ресторан. Одна, вторая, третья черная как ночь занавеска. И наступает полный сюрреализм. Вокруг звон ножей и вилок, беглая французская болтовня, смех и скрип стулов. И ничего не видно! Инстинктивно пошире раскрываешь глаза, но от этого становится еще темнее. Только зрачки наливаются чёрным агатом. «Паровоз» останавливается около столика и нам помогают нащупать свой стул. За каждый стол сажают 4-6 человек. Я услышала за спиной итальянскую речь, и смело начала кричать Ciao, ragazzi (мне всегда хочется это крикнуть вслед итальянцам, но всегда почему-то стесняюсь, но только не здесь, в полной темноте!). Гвал смеха, шутки, ответные реплики. Сколько человек за нашим столом? Мы начинаем знакомиться. Оказалось шесть вместе с нами. Несколько иностранцев. Я предлагаю игру: угадать, кто из какой страны по голосу. Все сразу оживляются. Федерико сразу себя выдает, еще индуса очень легко угадывают. Мой акцент принимают то за немецкий, то за ирландский. В общем, весело.  Минут через пятнадцать слепая официантка, голос которой возникает как из-под земли, приносит нам еду и графин с водой, который осторожно передается по кругу. Она несет сразу по две тарелки! КАК? Лучше не задаваться этим вопросом. И еще она помнит ваши имена и помнит кто где сидит. Я сую в стакан палец, чтобы налить, а не перелить воды. Одновременно смываю туда все свои микробы. Замечательно!  В тарелке что-то из креветок, и то ли сладкого картофеля, то ли моркови в каком-то островатом соусе. Еще куча овощей, хлеб. Я попробовала найти еду вилкой, но потом плюнула и стала есть пальцами. Думаю, половина обедающих именно это и делала. Пальцами сразу чувствуешь консистенцию и знаешь, что кладешь в рот. Кажется, что тарелка словно поднос: найти что-то на ней сложная задача. А еще попробуйте отыскать соус, чтобы обмакнуть в него креветку. Быстрее вспотеешь!
Можно заказать и вино, и десерт (только вам не скажут, что это будет за десерт).
 
Постепенно к темноте привыкаешь. Я закрываю глаза и болтаю с окружащими, лишь поворачивая к ним голову. Звон бакалов, посуды, передвигаемые стулья и разговоры создают какую-то особую среду. Кажется, что ни в одном другом ресторане ты раньше не слышал таких звуков. В реалии же это визуальная картина происходящего, которая раньше мешала наслаждаться второстепенными звуками, не говоря о запахах. Это тот самый «вкус темноты» или «вкусы в темноте», которые вам предлагают прочувствовать огранизаторы Dans le noir. Я бы еще дополнила: звук темноты. Через полчаса на вас сваливается голос слепой официнтки, предупреждая о прибывшем салате. В считанные секунды тарелки оказываются перед вами, и чувствуешь исходящую от них прохладу. Мы откровенно целуемся и щупаем друг за друга за неприличные места. И еще воруем друг у друга еду из тарелки. Федерико облизывает свою тарелку. Я делаю тоже самое. Потом он лезет мне в лифчик. Я предлагаю ему ущипнуть какую-нибудь девушку за мягкое место. Но он боится, что не сможет найти свой стул, и что слепые официанты поймают его на месте преступления и линчуют прямо «на глазах» у публики. К счастью, он этого не сделал: зал снимают камеры ночного видения, чтобы предотвратить подобные безумные идеи. Да и вставать из-за стола в целях безопасности без разрешения официанта не разрешается. Федерико признается, что ковыряет вилкой в зубах. Я уверена, что каждый второй ковыряет у себя к носу или почесывает зад. Вот она, сила невидения! Хотя организаторы ресторана преследовали другую идею: показать, что в темноте все равны. Вы не видите, сколько лет вашему собеседнику, какая на нем марка часов и одежда, красивое или некрасивое лицо, молодой он или пожилой. В голову вам приходят совершенно иные темы для разговоров. Но как и в любом ресторане, рано или поздно все начинают обсуждать еду.
 
Час спустя нам приходится уходить. В баре ждёт длинная очередь из желающих вкусить темноты. Мы снова цепляемся друг за друга, и чудным образом не перевернув ни единого стула, двигаемся к выходу под предводительством самой зрячей из нас – слепой официантки. Занавеска за занавеской, мы выходим на свет словно из другого мира красной комнаты Твин Пикса. Тусклое освещение бара лезвием режет по глазам. Несколько минут щуришься, как сова пытаясь привыкнуть к слабому свету и новой реальности. Потом мы наконец-то увидели тех, с кем обедали. Еще нам показали блюда, которые мы ели.
 
Dans le noir – совершенно иной опыт в разных смыслах. Мы провели в темноте всего час. Официанты, работающие там, живут в ней всю свою жизнь, ориентируясь не хуже каждого из нас в собственной спальне. Это, наверно, единственное место, где они чувствуют себя зрячими, по сравнению с нормальнымм людьми. Чувство собственного бессилия, наступающее в первые секунды, смешанное с неким страхом и непониманием происходящего – еще одно сильное впечатление. Лично я себя ощущала персонажем одной из картин сюрреалиста Магрита. Какая была комната, в которой мы ужинали? Сколько в ней сидело человек? Какого цвета стены? Наверняка чёрные. А какие тарелки и какое выражение на лицах соседей? Ступор или восторг, или может они всё время строят вам рожи во время разговора или крутят пальцем у виска. Всё может быть! И это навсегда останется тайной в темноте, тайной Dans le noir.

http://www.danslenoir.com/london/faq.php

Наследие Вождей Краснокожих
sputnitsaitch


Когда я впервые услышала словосочетание «индейская резервация», мне показалось, что за этим стоит загадка мудрейших, какие-то тайные обряды посвящения в охотников и воинов, самобытный язык, четко очерченные профили и выдающиеся скулы Неуловимых Стрел и Гордых Антилоп, ну и прочее «другое», о чем я знала лишь из «Последнего из Могикан». Карта Западной Америки пестрит резервациями. Их десятки в штатах от Вашингтона до Нью Мексико. Книги сообщают, что в отдельные резервации «вход посторонним» запрещен. Что нельзя даже глазком взглянуть на их церемонии, а уж чтобы сфотографровать – забудьте! Даже если вам захочется запечатлеть на пленку какого-нибудь краснокожего, потомка Быстроногого Оленя, полагается спросить у него разрешение. Короче, всё усиливало загадку таинственных племен, сдиравших скальпы и запросто скакавших на лошадях без седел.
 
Индейские резервации есть в изобилии и на Аляске. Там, пожалуй, и произошло моё первое с ними знакомство. В Джуно, собственно, столице самого крупного штата Америки. Это были десятки пьяных рож, красных как от генетического цвета кожи, так и от изрядно выпитого алкоголя. Был субботний день. Они с отрешенным лицами слонялись по улицам, зависали у магазинов с выпивкой, валялись вокруг баров, лениво жевали гамбургеры за один доллар, купленные в фаст-фуде, которых очень мало на Аляске, в общем, культурно проводили выходной день. Пьяных женщин было также много как пьяных мужчин. Те, что помоложе, часто и не были пьяны, но их толстые животы и задницы вываливались из протертых штанов, а на круглых лоснящихся от перееденных жиров и сахаров лицах, можно было печь блины размера XXL. Город, в котором я жила, никогда не был населен аборигенами из-за вечных ветров и крутых гор. Зато их было изрядно много в Уайтхорс, столице Юкона, куда я ездила за продуктами, да и просто прогуляться по канадскому ландшафту. Картина та же самая. По дороге в Уайтхорс грех было не остановиться к городке на 300 человек Каркросс, где проживали миролюбивые охотники и рыболовы, и где даже была школа и церковь, и даже чудо и чудес – ресторанчик на колесах, где настоящая японка собственноручно заворачивала суши и нарезала сашими. Познакомившись с одним из таких рыболовов, мы разговорились о судьбах местных за барбекю из озерной форели, и поведал мне канадский мастер на все руки про все реалии жизни вождей краснокожих и их подчиненных (к слову не об индейцах, среди таких вот негородских канадцев нормальным считается пригласить совершенно незнакомого человека к себе на ужин в первый день знакомства, познакомить со своей семьей, всем вместе отобедать и еще дать с собой в голодную Америку лукошко с голубикой). С пятницы по ночь на понедельник вся соседняя резервация валит в Каркросс за выпивкой. В самих резервациях продавать алкоголь и пить запрещено. Ну понятное дело, мороки много потом от блевотины и пьяни очищать святую землю Чингачгуков. Поэтому население надирается до визга в канадской глубинке, вступает в драку с местными, гадит, заполоняет все крошечные рестораны, где есть выпивка. Понятное дело, местным это противно. Я пару раз останавливалась в выходные в придорожном кафе напротив самой резервации. Это как ощущение попадания в лепрозную клинику и вытрезвитель одновременно. В детали вдаваться не буду. Да, еще одна подробность. На малонаселенной (и оттого еще более прекрасной) Аляске, скупой на новости, в то лето случилось большое горе. В маленьком городе Хуна парень застрелил двух полицейских, остановивших его машину, мчавшуюся со скоростью 150 км в час. Парень забаррикадировался в своем доме, и полиция более суток вела переговоры с убийцей. Им оказался один индеец, до убийства пивший до поросячьего визга более двух дней. У каждого полицейского без отца осталось по двое малышей. Один из убитых был тоже краснокожим.
 
Самая большая в США концентрация индейцев находится на севере Аризоны вдоль границы со штатом Юты. Тут просто каждый второй – Железный Коготь и Верная Рука, вернее их обамериканизированные и изрядно растолстевшие потомки. Резервации Навайо и Хопи простираются на сотни километров. Они обнесены проволочным забором, который хоть и можно перешагнуть, но делать в этих резервациях совершенно нечего. Две ночи мы спали напротив резервации Навахо в Монументальной Долине. Лагерь, организованный американцами не на территории резервации (эту землю Америка буквально «снимает» у Навахо) имеет все удобства: туалеты, души, полный сервис для домов на колесах, продуктовый магазин. Работники – только аборигены. Лагерь есть и в самой резервации, прямо у подножия прекраснейших очертаний гор. Но там нет ни туалетов, ни воды, ни даже банальной грили для барбекю. Просто и сердито, ночь в собственной палатке 5 долларов. Наверно, потому что лень. А может и потому, что сама Монументальная Долина настраивает на другой, немеркантильный образ жизни: созерцать звездное небо и при этом ходить в кусты. Сам проект сделать Монументальную Долину историческим памятником был, естесственно, белыми американцами. Индейцы лишь «приняли проект бледнолицых, посовещавшись под Большим Деревом» (так дословно написано в гиде по истории Долины). Мудрые Совы и прочие Хитрые Змеи получили сотни рабочих мест, конкурентноспособные зарплаты, чаевые, субсидии на поддержку проекта, чистку территории, охрану и прочее. Они и сейчас продолжают жить там, среди причудливых скал, вычерченных природой из красного песчанника.


 
Редкие современные индейцы могут говорить на своих языках. А если и могут, то им безумно лень. По голосу и повадкам они настолько неотличимы от американцев, как потомки эмигрировавших скандинавов, итальянцев и немцев. Некоторые из них, особенно те, что много работают с туристами, смешно увешивают себя гигантскими стилизованными украшениями из серебра и бирюзы (как бы подчеркивая свою национальную идентичность), которые здесь можно встретить на прилавках чаще, чем ковбойске сапоги. Они в своей массе низкорослы и также склонны в полноте, как и к нечеловекоподобному образу после полбутылки крепкого. Это не обычная полнота, а теряющее всякие формы ожирение. Я ни разу не встретила ни единой краснокожей стройной женщины старше 25 лет, ни единого подтянутого мужчины. Каждый второй ребенок выглядит как колобок. Подростки все до единого разъевшиеся лодыри, которые играют не в футбол, а в компьютерные игры, и часами зависают в дешевых фаст-фудах. Некоторые из краснокожих владеют лодками. Но их отдых на воде заключается во врубании попсы на полную катушку и прорезании волн на моторных лодках после рабочего дня. Никто из них, я более, чем уверена, никогда не держал в руках и не работал вёслами. А те немногие, что ступают в прохладную воду, лишь недолго мочат свои животы и затем медленно возвращают тела в огромные автомобили.
 
В одном из лагерей на озере Пауэл, мы хотели узнать точную дорогу к редкому явлению природы – белым известняковым скалам с черными «шапками», называемыми «грибами». Месту этому поклонялись еще те самые настоящие Собиратели Скальпов, и оно до сих пор носит индейское название. Женщина 58 размера на ресепшине лагеря лишь удивленно пожала плечами (место это было всего в 20 км от лагеря и известно на весь штат) и посоветовала ехать в соседний город, где «одна умная женщина в туристическом бюро всё знает». Эта заплывшая в жиру физиономия, вскормленная непритязательной пищей реалити шоу и сериалов, всю жизнь прожила по соседству с известными на всю Америку местами, и ей совершенно по барабану, знает ли она, где это находится или не знает. Лень и еще какое-то поразительное чувство превосходства, которое читается в каждом взгляде, каждом предложении индейцев просто непередаваемы. Мол, вы тут, «понаехали» на нашу землю. А она всегда была нашей. И без вас было бы ничуть не хуже.
 
Если вам, не дай бог, взбредет в голову воспользоваться услугами одного из Белых Орлов, непременно обговорите цену услуги заранее. В городе Туба, где 90% жителей - аборигены, и который знаменит на весь мир останками динозавров под открытым небом, вас с улыбкой как старого приятеля пригласят на 10-минутную прогулку по следам парка Юрского Периода. А потом как бы невзначай бросят, что данное удовольствие, минимально информативное и вовсе ненужное (пройтись без т.н. «гида» и с «гидом» - одно и тоже; этот народ не утруждает себя энциклопедичностью и любознательностью) стоит 20 или 30 баксов. Если вы уходите из местного магазина без покупки, вас удосужат лишь уничтожающим взглядом, а на вопрос «где находится ближайший туалет» ответят вековым молчанием краснокожий предков, хранителей тайн загадочных обрядов посвящение в воины.
 
И напоследок о лицах, которые я искала и которые почти не увидела. Я несколько раз была на фотографических выставках об индейцах и их истории. Мне всегда восхищали их своеобразно красивые, острые черты, непокорный характер в каждой морщине и пронзительный взгляд. Современному фотографу придется проехать сотни резерваций, прежде чем ему удасться отыскать хоть десяток лиц, отдаленно напоминающих воиственных предков. Современные индейцы скорее напоминают современных цыган, только что живущих на своей земле: пронырливые, редко любящие работать и точно знающие, как вовремя улизнуть с работы, слоняющиеся без дела и бесконечно ленивые. Среди краснокожих конечно есть и представители из мира искусств, и прекрасные гончары и золотых дел мастера, и историки, преподающие в университетах сторию собственных резерваций, а в отдельных штатах даже политики. Но они – лишь исключение, подтверждающее общее правило.





Суета сует
sputnitsaitch
Зарегистрировать компанию у меня заняло примерно 1 час и стоило 40 долларов. Час в Интернете, потом распечатка форм и их заполнение и отправка в офис Аризоны. Заполнение первой декларации о доходе в бумажном варианте 10 минут. В последующем онлайн варианте 3 минуты.

Открытие бесплатного бизнес счета заняло 25 минут. Аренда машинки для прогонки банковских карт еще примерно полчаса. 

Декларация о доходах в Калифорнии, куда я ездила на первую ювелирную выставку, стоила 15 минут. Система автоматически считает налог как для неграмотных. Оплата тут же, кредиткой, за пару минут.

Где бумажная волокита? Где очереди и ожидания? Где дорогостоящий бухгалтер? Где нервотрепка и стресс? 

Во Франции регистрация образовательного бизнеса (чтобы легально работать преподавателем или гидом) мне стоила двух месяцев ожидания, день бумажной работы, десяток звонков и факсов, и стоило всё это намного дороже.

Хм, говорят, что в Австралии ведение частного бизнеса еще проще, чем в Америке. Хотелось бы узнать, как такое возможно и насколько проще!





Мой новый друг Korg
sputnitsaitch
Планы на эту осень были весьма расплывчаты. Мне мечталось поехать на неделю в Yellowstone National Park и бродить там среди гейзеров, в существование который сложно поверить, наблюдать за мишками гризли, бизонами, оленями и прочими чудесами природы, ни дня не провести внутри, а спать исключительно робинзоном в палатке, неся на своей спине консервы и яблоки-грушы. Но планы будущего нобелевского лареата в области физики моего мужа шли вразрез с медведями и ковбоями Вайоминга и прочими радостями человека, до поросячего восторга обожающего природу в её самых диких обличиях. Поэтому мне пришлось закусить губу и чтобы как-то скрасить мою работу в скромно благоустроенном домашнем офисе наконец-то купить фортепиано. Руки чесались долго, да и 700 долларов на дороге не валяются. Но я решилась! На этой недели амазон доставит мне моего нового друга Korg SP250 Portable 88 Key Digital Piano, как полагается в лучших домах Парижа, со стулом и наушниками. Отчего планы на ближайшую жизнь:
1. обрезать ногти
2. начать примерно с этюдов Черни, дабы вернуть пальцам беглость 15-летней давности
3. скачать ноты Брамса, Шопена, Баха и Чайковского
4. поначалу (пара месяцев) достичь примерно такого

5. но в далеких мечтах стремиться к такому (только без кожаных прибамбасов и танцующих див)

 

6. и еще мечтать, как однажды я отвечу домашним концертом бессмертной классики на непритязательные вкусы местной публики (кантри, американская жвачка патриотической музыки 20 века, мюзиклов и прочего моветона). "Ваша роль как искусствоведов - нести просвещение и хороший вкус в массы",  завещал нам гениальный Иван Дмитриевич Чечот.

?

Log in